В доме Майки.
Калитка отделяет таинственность этого дома от улицы. Сад покрыт дикой травой: одни ползут по ветвям инжира, другие карабкаются по кирпичам у подножия. Здесь же печь, ниша, внушающая тайну; навес, стулья сбоку, и, скользнув взглядом, большое окно, за которым можно мельком увидеть стол, полированную кору вишнёвого дерева, картины, фотографии, висящие на стене, книги, разбросанные в хаотичном порядке. Я останавливаюсь перед входной дверью, отделяя мир от неведомого мира.
Мишель?
Добро пожаловать!
Можно войти?
Темноту смягчают облака света, и люстра, которая, словно обманчивая луна, подвешенная в центре, дрожит, отбрасывая тень на мебель у входа, нарушает тишину бескрайних просторов. Керамика Каподимонте, безжизненные куклы, всё ещё живые, кухня справа, лоза, обвивающая потолок, камин скрывает вазы, скрывая самую дорогую из них, в стороне.
— В доме Майки, почти загадка.
— Аббревиатура имени моей матери.
Уже светло-каштановые волосы, твёрдый голос, меланхолия в глазах.
— Мы можем подняться наверх; я проведу вас в ваши комнаты.
Ступени скрипят под ногами, и мне кажется, что я слышу плач голосов из, казалось бы, пустых мест, то ли дневной свет из окна, то ли шёпот старой плитки. Напротив стоит большая кровать с разноцветными подушками и любопытной репродукцией павиана у изголовья, благосклонно благословляющего икону. Австро-венгерские кресла исследуют тишину, словно две пожилые сестры; комод дремлет, хозяин дома, когда устал.
— А это ванная комната; думаю, там есть всё необходимое.
Просторная комната отражается в зеркалах; пространство-время искривляется, и на своих краях открывается пятое измерение. Я один среди стольких множеств, и произнесённое слово, лишенное плоти, есть дух, выражающий свою сущность.
— Разве это жилище не аллегория мира? Создатель и хранитель, дорогая Мишель. Каждый уголок этих стен приветствует фрагменты забвения: места, путешествия, эмоции, привязанности, боль, обломки, смыслы, огромный дирижабль, наполненный элементами жизни, подвешенный между землёй и небом, неподвижный среди ветров, неподвластный страстям, возможных миров – одного мира. Прошлое и настоящее беседуют, не зная твоего пути, верного направления, да, отмеченного страхами, волей, жаждой и любовью…
— Кофе готов, могу я тебе помочь? Если мало, я сделаю ещё.
Он исчезает со скоростью призрака из плоти и крови, появляется вновь, окутанный аурой чуда, садится рядом со мной и.
— А теперь давайте поговорим друг с другом, как принято в Аравии, и откроем свои сердца.
20 мая 2025 г. Сильвестро Нери.
Мы используем куки и обработку пользовательских данных с помощью Яндекс.Метрики для лучшей работы сайта.
Оставаясь с нами, вы соглашаетесь на использование файлов куки.
Калитка отделяет таинственность этого дома от улицы. Сад покрыт дикой травой: одни ползут по ветвям инжира, другие карабкаются по кирпичам у подножия. Здесь же печь, ниша, внушающая тайну; навес, стулья сбоку, и, скользнув взглядом, большое окно, за которым можно мельком увидеть стол, полированную кору вишнёвого дерева, картины, фотографии, висящие на стене, книги, разбросанные в хаотичном порядке. Я останавливаюсь перед входной дверью, отделяя мир от неведомого мира.
Мишель?
Добро пожаловать!
Можно войти?
Темноту смягчают облака света, и люстра, которая, словно обманчивая луна, подвешенная в центре, дрожит, отбрасывая тень на мебель у входа, нарушает тишину бескрайних просторов. Керамика Каподимонте, безжизненные куклы, всё ещё живые, кухня справа, лоза, обвивающая потолок, камин скрывает вазы, скрывая самую дорогую из них, в стороне.
— В доме Майки, почти загадка.
— Аббревиатура имени моей матери.
Уже светло-каштановые волосы, твёрдый голос, меланхолия в глазах.
— Мы можем подняться наверх; я проведу вас в ваши комнаты.
Ступени скрипят под ногами, и мне кажется, что я слышу плач голосов из, казалось бы, пустых мест, то ли дневной свет из окна, то ли шёпот старой плитки. Напротив стоит большая кровать с разноцветными подушками и любопытной репродукцией павиана у изголовья, благосклонно благословляющего икону. Австро-венгерские кресла исследуют тишину, словно две пожилые сестры; комод дремлет, хозяин дома, когда устал.
— А это ванная комната; думаю, там есть всё необходимое.
Просторная комната отражается в зеркалах; пространство-время искривляется, и на своих краях открывается пятое измерение. Я один среди стольких множеств, и произнесённое слово, лишенное плоти, есть дух, выражающий свою сущность.
— Разве это жилище не аллегория мира? Создатель и хранитель, дорогая Мишель. Каждый уголок этих стен приветствует фрагменты забвения: места, путешествия, эмоции, привязанности, боль, обломки, смыслы, огромный дирижабль, наполненный элементами жизни, подвешенный между землёй и небом, неподвижный среди ветров, неподвластный страстям, возможных миров – одного мира. Прошлое и настоящее беседуют, не зная твоего пути, верного направления, да, отмеченного страхами, волей, жаждой и любовью…
— Кофе готов, могу я тебе помочь? Если мало, я сделаю ещё.
Он исчезает со скоростью призрака из плоти и крови, появляется вновь, окутанный аурой чуда, садится рядом со мной и.
— А теперь давайте поговорим друг с другом, как принято в Аравии, и откроем свои сердца.
20 мая 2025 г. Сильвестро Нери.